Ссылка Вечный зов. Том II
Ссылка Лови Книгу .ру
Ссылка Соловей росу клюёт...
Ссылка Пародия: Росу клевали соловьи…
Ссылка Советская поэзия. Том второй (182 стр.)
Ссылка

127 кг крупной рыбы со льда за несколько часов рыбалки

Браконьеры Задержанные рыболовы рассказали секрет своего успеха для хорошего клёва. Рыбоохрану удивило что у них не было запрещенных снастей...

Подробнее...

Я слышу соловьи росу клюют и солнце поднимается все выше

Что я могу Родную речь Забыть, усвоив птичью, Могу без визы пересечь Любое пограничье. Без Родины — куда я? Все ниже, ниже Высота, Все выше, выше Стая. И вот земля, Моя земля, Родная, Под ногами. Шумят осины, шевеля Костров осенних пламя. И я гляжу в родную даль Легко И виновато… И больше не зовет печаль За горизонт покатый. Истинный художник, говорил Берлиоз, не должен рассчитывать на скорое признание, потому что слишком много вокруг него удобных для славы посредственностей… борьба идет и будет всегда идти во всех сферах человеческого бытия. Поскольку жизнь, как совершенно точно определяет марксистско-ленинская наука, есть единство и борьба противоположностей. Представь себе: Отныне солнца. Застыли родники, пожухли травы, А ты — живешь И не имеешь права Поверить, Что отныне солнца. Не веришь ты, Но видишь — Солнца. Как страшно знать, Что нет на этом свете И той звезды, Что в горький час осветит Твою дорогу радостей и бед. Темно в твоих очах. И сердце начинает гулко биться, И, ветром опахнув, Ночная птица Скользит неслышно около плеча.

Лишь вороны с проворным криком вьются, Да суетно Во мраке раздаются Недобрых дел жестокие шаги. Вся грязь и ложь повылезли наверх. Над вечной правдой вызрела неправда. Ты спрашиваешь: — Что же будет завтра? Ты убедился В том, что солнца нет? Но есть надежда, Убедившись в этом, Вернуть земле хотя б частицу света, Что дал тебе когда-то солнца свет. Похоже, растерял. Растратил свет Еще при свете солнца. Прочее о городах и странах. Средства массовой информации. Еда, Кулинария Закуски и Салаты. Десерты, Сладости, Выпечка. Торжество, Праздник. Покупка и выбор продуктов. Прочее кулинарное. Фотография, Видеосъемка Обработка и печать фото.

Выбор, покупка аппаратуры. Уход за аппаратурой. Прочее фото-видео. Сервис, уход и ремонт. Досуг, Развлечения Хобби. Концерты, Выставки, Спектакли. Клубы, Дискотеки. Рестораны, Кафе, Бары. Прочие развлечения. День Святого Валентина. Наука, Техника, Языки Гуманитарные науки. Естественные науки. Работа, Карьера Написание резюме. Подработка, временная работа. Кадровые агентства. Отдел кадров, HR. Профессиональный рост. Смена и поиск места работы. Обстановка на работе. Гороскопы, Магия, Гадания Гороскопы. Прочие предсказания. Юридическая консультация Административное право.

Гражданское право. Конституционное право. Финансовое право. Право социального обеспечения. Василий знал, что этот Малыгин был женат на бывшей жене Полипова, у них росла дочь. Отношения секретаря райкома с Малыгиным были нормальными. Полипов никогда не обижал его, наоборот, всегда ценил и при первом удобном случае отмечал и хвалил. Такая объективность Кружилину нравилась, и он не понимал, почему отец к Полипову относится сдержанно. Прошёл к своему столу и сел. Видно было, что спрашивает он об этом уже не в первый. Полипов бросил карандаш, резко встал, упёрся кулаками в настольное стекло, точно хотел раздавить. В глазах его метнулись молнии. Но Савельев спокойно проговорил, опережая секретаря: И вновь обрушился на Савельева: — Ты не забываешь, где находишься? У вас этого права никто не отбирает. Но и у нас… у райкома никто не отобрал права контролировать…. Полипов снова вышел из-за стола, нервно прошёлся по кабинету, потом остановился перед Савельевым. Слышишь, редактор? И остальные тоже свободны. Кружилин, останься. Поставь в пример Малыгина. Этот звёзд с неба не хватает, но против стрежня никогда не прёт.

Василий несколько раз видел его в Шантаре в конце прошлой зимы и весной, но Иван Савельев ни словом, ни жестом не показал, что обижен. И отец ничего не сказал ему по поводу статьи, будто и не читал её. Нынешней весной, разъезжая по району, Василий заглянул и в Михайловку. Савельева в деревне не было, в конторе сидел один отец, согнувшись над какими-то бумагами. Всё наше хозяйство только на животноводстве да на озимой ржи стоит. Пшеничка на наших землях не шибко растёт. Год уродит — два погодит. А рожь даёт постоянный и устойчивый урожай. Только сеять её надо по чистому пару. И не позже первого сентября. Вот и думай… А газета что? То есть шутить нельзя в газете-то…. Ведь всюду чистые пары ликвидируются…. Область наша большая, целое государство. Южная часть увлажнённая. Там можно и поджать при надобности чистые пары, хотя совсем ликвидировать их вряд ли следует.

В центральных районах тоже влаги хватает. На востоке уже посуше. А мы на самом севере приткнулись, у нас совсем сухо. Потому и плохо растёт пшеничка тут… — Отец сделал паузу и добавил с невесёлой иронией: — Разве вот у нашего соседа Малыгина вырастет. С Полиповым дело особое. В области сокращают пары — разве он будет в стороне? Ему тоже своё место в сводке нужно, как… — Отец на секунду-другую запнулся, ища дальнейших слов. Климат ещё труднее. Если бы не такие хозяева, как Савельев, давно наголодались. Таких людей беречь надо, а ты его статьёй по голове. Так недолго и намертво свалить, если бить раз за разом. Ты сам убедись в его неправоте. Сам понюхай жизни, чтоб понять её. Но это были слова отца, которому он не мог не верить и который зря бы говорить их не. Они гудели в голове у Василия всю нынешнюю весну и всё лето. А он-то до весны думал, что статья хорошая, правильная, принципиальная. Что же, Кружилину это было слышать приятно. Как и всякая партийная работа. Главное в ней — чувствовать политический стрежень. Идти прямо по нему… Ну, добро. Будут какие трудности, сомнения, приходи ко мне запросто.

И тебя прошу без всякого выканья. Полипов крепко пожал на прощанье руку, проводил до дверей. Подъехав к конторе, Василий Кружилин ещё в окно увидел, что председатель колхоза и отец. Он обнялся с отцом, поздоровался с Савельевым, сказал: У меня достанет мужества публично извиниться перед тобой и перед всеми колхозниками, если статья действительно неправильная. Извиниться прямо в газете. Но давайте говорить спокойнее…. Просто не научились мы покуда хозяйствовать как следует на земле, вот что… Почему не научились, не знаю. Не той грамоты я, чтоб всё объяснить. А за колхоз свой могу сказать. Попросту, извини уж, если не всё гладко будет… Живёт колхоз, правда, получше других, да разве так мы жили бы, кабы дали свободу действовать? Земля-кормилица, она не оскудеет, черпай и черпай, только умеючи! И ты тут постарался, сынок. Но он чистые пары сохранил, хоть, может, и не столько, сколько надо.

Малыгин же искоренит их совсем, разорит совхоз, зато два-три года в передовиках походит. Как же — враг чистых паров, борец за передовую агротехнику! Да ещё, не дай бог, дождички ударят! Как найдёт этот год, целую зиму снег валит и валит, точно из прорвы, а летом дожди хлещут. Это, во-первых, не влага, а вода. А во-вторых, следующее пятилетие как закон засушливое. Ржи не посеем — что, извиняюсь, жрать будем? Так вот, спрашиваю: умеем или не умеем хозяйствовать? Сейчас вовсю Рязанская область гремит — за год чуть не вчетверо увеличили там животноводство, государству мяса сдают три годовых плана. Василий только пожал плечами. По совести, он недоверчиво относился к газетной шумихе, поднятой вокруг Рязанской области, но сказать об этом не решился. Отвернувшись, глухо сказал, назвав его по имени и отчеству: Василий безмолвно сидел перед ними, перед своим отцом и председателем колхоза, как не ответивший простенького урока школьник перед учителями.

Может быть, надо им в ноги кланяться, если… если научились так хозяйствовать. Но ведь погляди, что получается… Наша область тоже нынче взяла два годовых плана по мясу. План разверстали по районам, районы — по колхозам и совхозам. И теперь нас заставляют сдать три годовых плана. Где у нас такие возможности? За область опять же не знаю, а нам тот план — гроб с крышкой. Коров, что ли, вырубать? Можно весь молодняк на мясокомбинат отправить. Таким-то образом можно пять планов выполнить в один год, можно и шесть. А потом по миру идти? Это как, умеем или не умеем хозяйствовать? Бывали такие случаи, сам знаешь. А за эти шесть лет мы бы не шесть, а около десятка нынешних планов дали государству, ежели бы всё нормально, по-хозяйски шло. А так на этих трёх и засохнем. Но ведь я попросту рассуждаю. Работал я год, получил на трудодни столько-то. С месячишко-то я как бы мог погулять-попировать — сам себе купец, да и. Но ведь я помню: целый год впереди, его тоже надо мне жить с семьёй. А Полипов — он навроде вот такого купца! Ночевать у меня будешь? Этой тёплой сентябрьской ночью, когда Василий Кружилин ночевал у отца в Михайловке, из охотничьего ружья застрелился Максим Назаров.

Выстрел грянул на рассвете, переполошив сонных ещё деревенских петухов и кур, эхо его раскатилось по утихшей с вечера деревне, подняло людей. Застрелился он в дощатом пустом сеннике, куда отец и сын ушли ещё с вечера. Сильный заряд разнёс ему весь череп. Сын упал, а отец не пошевелился даже, как сидел так и сидел, в тусклом свете занимавшегося утра глаза его были холодными и неживыми. Они, глаза старого Панкрата, неживыми и холодными были и при свете ясного дня, стали такими давно, они помертвели с тех пор, как он узнал, что произошло с единственным его сыном. Получив от Максима письмо из тюрьмы, Назаров тут же запряг мерина и погнал его в Шантару. Всю страшную правду! Панкрат долго смотрел на эту потемневшую иконку, на которой Георгий Победоносец непомерно длинным и тонким копьём поражал змия, поднял руку и медленно перекрестился….

На кровати, заходясь в рыданиях, лежала старая жена Панкрата Екатерина Ефимовна. Он шагнул к ней, сел на кровать, положил руку на дёргающееся плечо жены. Так он, Панкрат Григорьевич Назаров, и прожил эти годы, никого не видя. Нет, он людей не сторонился, был всегда среди них, работал. Сперва заведовал конюшней, после — колхозными кладовыми. Был поздний вечер. Был Максим тощ, давно не брит, одет в старенький ватник и растоптанные сапоги, в руках у него была грязная, как у странника, котомка. Когда он упал к его ногам, котомка эта откатилась на середину избы.

Отец сидел на низенькой кровати, за его спиной на стенке, закрытой самодельным ковриком, висело охотничье ружьё. За то отсидел, тюрьмой искупил. По амнистии вышел. Туда она и перебралась. Узнала об тебе и, как свечка, стаяла. Который год как… А я вот тебя дожидался. Максим сел за стол, поставил на него локти, зажал ладонями голову, сидел так долго-долго, погружённый в тяжкую думу. Отец его не тревожил, а когда тот пошевелился, сказал: Простите ли, мол, что над людями я изгалялся, что в своих стрелял? К его приходу Максим готовил какую-нибудь еду, но отец никогда к ней не притрагивался. И вот глядели на него кто как — удивлённо, изумлённо, брезгливо, а некоторые, больше старухи, и с жалостью. Но эти жалостливые взгляды почему-то обжигали его сильней. Иван Савельев, известный с детства, превратился почти в старика, был незнакомым и чужим.

Он поднял от стола голову и протянул: В кабинет на коляске вкатился безногий, и Максим догадался, что это Кирьян Инютин. У стола председателя он быстро сполз со своей каталки, поставил её ребром, одной рукой оперся об неё, а другой за угол стола и ловко забросил обрубок своего тела на стоящий у стола табурет, каталку прислонил к табуретке. Иван Савельев не поздоровался, и Кирьян Инютин тоже, это Максим Назаров отметил, оба они теперь смотрели на него и ждали, что он скажет. Кирьян Инютин из сумки, висящей у него на шее, достал какие-то бумаги, уткнулся в них и произнёс, будто прочитал написанное там: До вечера он сидел на берегу Громотухи. Тёплая ещё по-летнему, она плескалась равнодушно у ног, катила вдаль, к молчаливым скалам Звенигоры, свои вечные волны.

В детстве он не раз купался здесь, река была весёлой, вся в солнечных искрах, а теперь, хотя день стоял погожий, светлые блики почему-то не играли. Он сидел и сидел, то роняя голову на колени, то приподнимая её тяжело. Несильный ветер раздувал его грязные волосы — отец помыться ему не предложил, и сам он как-то не решился самовольно топить баню. Они ещё помолчали, может, час, а может, и. За окном раздались какие-то голоса, Максим встрепенулся даже: неужели к ним кто-то идёт? Может, ты у Васьки-то ещё и спросишь, что тебе делать? Заряд хороший заложил. Не могу… Я лучше уйду! С концом, бесследно…. В нём мы прожили с матерью. Тут обмывали её… Куда-а пятишься? Там сенник, забыл?

Он загнал его в сенник, и там, в темноте, Максим упал на землю, обхватил ноги отца, завыл уже действительно, как щенок. Максим, повизгивая, поднялся, мокрый и горячий. Не было ещё и полуночи, глаза его в лунном свете, лившемся в открытую дверь, блестели жалко и просяще. Пальцем ноги спуск нашаришь… Скинь сапог! Максим, как в комнате, начал пятиться, пока не упёрся спиной в дощатую стенку. И там, хотя лунный свет не доставал до него, глаза его так же блестели. Этот возглас отца будто подкосил его, он упал, начал извиваться в пустом сеннике, со стоном выкрикивая всё то же: Но постепенно он затих.

Панкрат ждал этого терпеливо и, когда сын умолк, подошёл к нему, положил под руку ему ружьё, сказал негромко и ровно: Дверь открытая, сынок, а обоим вместе нам отсюда не выйти. А я вот сяду тут и подожду. Тяжко мне на ногах-то стоять…. По русскому обычаю, покойников хоронят не раньше, чем через два дня на третий. Панкрат зарыл сына в этот же день. Именно зарыл, он так и сказал сбежавшимся на выстрел: На погосте не надо, нечего поганить… Где-нибудь в сторонке, в волчьем овраге вон…. Зажав рот, чтобы не закричать, глядела дико на маленькое, скрюченное тело, валявшееся на земляном полу сенника, а другой рукой держалась за плечо мужа. Среди других сбежавшихся в сенник Назарова были и Анна, и Анфиса, и сам председатель колхоза Иван Савельев.

Никто ничего не говорил, стояли все суровые и молчаливые. Позже других подошли Кружилин с сыном, перед Василием люди расступились, пропуская его к трупу. Василий глянул, губы его тронула странная какая-то усмешка, руку, искусанную в Ламсдорфе овчарками, он засунул глубоко в карман. Потом он среди общей тишины произнёс негромко: Железными буквами…. Он проговорил это, и опять установилось гнетущее всех безмолвие, пока не всхлипнула вдруг Анна. Она тут же придушила этот свой всхлип платком, нагнула голову, пошла, побежала из сенника. Когда взошло солнце, Панкрат Назаров начал из неоструганных досок сколачивать гроб. Стук его молотка разносился по всей деревне. С помощью объявившегося к обеду в Михайловке Николая Инютина он положил в гроб сына, бросил туда же ватник, в котором он пришёл к нему, и его котомку, намертво заколотил гвоздями крышку.

С помощью Николая же поставил гроб на телегу и повёз. Перед тем как сколачивать гроб, он попросил всех, кроме Даши и Николая Инютина, со двора уйти, а теперь и их, чтобы они не вздумали идти за гробом, отправил прочь. Он проявлял строгость до конца, все это понимали, никто его не осуждал. Возле готовой могилы сидел Владимир Савельев и курил. Затем подошли Николай с Дашей. Они вчетвером сняли гроб, опустили его в могилу. Инютин и Савельев принялись её зарывать, а Даша и сам Назаров молча стояли и глядели на. Когда всё было кончено, Назаров велел отвести лошадь на конюшню, всем уйти, а его оставить здесь одного. Сторожи не сторожи — помру. Пузырьки твои… вон, в сумке-то, не вижу, что ль… не помогут. Вон Володька-то, а? Молоток, опять бабу забрюхатил. Пущай люди рождаются…. Он всё же… сыном мне. Подчиняясь ему, Николай и Даша отошли за кустарник, росший по оврагу.

День разгорался светлый и тёплый. Николай снял пиджак, бросил на землю, и они сели на. Николаю шёл тридцать первый год, а она была юная, потому слова Назарова смутили Дашу, румянец ещё горел на её полных щеках, делая её ещё моложе. Друг на друга они не смотрели. Румянец её заполыхал ещё гуще, она испуганно и торопливо глянула на видневшуюся сквозь кусты сгорбленную спину Назарова, пытаясь высвободить подрагивающую руку. Но он её не отпускал, она покорилась этому, опустила глаза в землю. Он всё держал её за руку. И как-то, уже глубокой осенью, он зашёл в кабинет Полипова и сказал: Известие о самоубийстве Максима Назарова Полипов встретил несколько странно, как показалось Василию. Когда он, вернувшись из Михайловки, стал рассказывать подробности, Полипов будто долго не мог понять, о чём идёт речь, хотя отец буквально через несколько минут после выстрела сообщил об этом в райком. Потом на лице его проявилась какая-то кисло-жалкая усмешка, губы выгнулись скобкой вниз, уши загорелись. И с секретарём парторганизации колхоза. Как же так, Василий Поликарпович? Ты вроде производил на меня впечатление более… более зрелого человека.

И вот те на… Ты, кажется, совсем зелёный. Полипов заметил. Опытный арбузник, говорят, сразу определяет зрелость. Сельское хозяйство знаю пока плохо. Когда писал статью о Савельеве, казалось, что я прав. А сейчас возникли сомнения. Вот и пришёл посоветоваться. Ты сам просил когда-то…. Этого, кстати, и партия настойчиво добивается. И по возрасту, и по партийному опыту. Вот что я скажу тебе, Василий Поликарпович. Ты не только сельское хозяйство, но и партийную работу плохо знаешь. И как я сейчас убедился, недостаточно отчётливо понимаешь линию партии в сельском хозяйстве. Именно — недостаточно отчётливо! Мы тут дело делаем, нам некогда выбирать мягкие выражения. И ты не красная девица…. Вот посмотришь, не сладко будет жить Савельеву с Кружилиным. А Малыгина будем поддерживать. Я, область —. А ты прислушивайся, приглядывайся, что будет происходить.

Склоняюсь над высокою травою. Напрасно шмель гудит над головою — Он к вам не в силах указать пути. Но знаю я: В родном краю, как прежде, Где бьет родник, песчинки шевеля, Еще стоит мой маленький подснежник, Пригнувшийся под тяжестью шмеля. Молчат леса, Молчат поля. И в этой тишине Не верится, Что ты вращаешься, Земля, Что ты летишь — В цветах и в инее, В снегах и в разноцветье трав, Не расплескав озера синие, Кору берез не ободрав И не спугнув шмеля, Уснувшего На тусклой шапочке цветка. Молча слушаю Постукиванье родника. В лесу прохладно и невесело И по-осеннему светло. И с веток паутина свесилась — Ей от росинок тяжело. Неслышное листвы кружение. И от земли родной вдали, Поправ законы притяжения, Надолго скрылись Журавли. Но птицы Снова возвращаются. И вновь шумят леса, поля. Все потому, Что ты вращаешься И нам сочувствуешь, Земля! Шапками ложится на стога. И медведи Шевелят боками, То-то им погода дорога! Хорошо в заснеженных берлогах.

И, видно, потому Зайцы выбегают на дорогу. Ах, как стосковались по нему! И белые деревья Помнят все, чем жил и чем живу. Кружится над деревней, Падая на мерзлую листву. Такой смешной и милый. Искорками звездочек горит. Вот он над отцовскою могилой, Над могилой матери Пестрит. Спокойно, не тревожа Вечный сон ушедших на покой. И мир как будто ожил. Тот же мир, А кажется —. Снег идет По городам, по крышам. Удивленно на него гляжу, Словно в первый раз на свете Вижу, В первый раз Восторженно дышу. Снег идет, Такой смешной и милый. Это не беда, Что он идет Над моею будущей могилой, Где береза белая растет. Только слышно, как в затонах Плещется луна. Только на берег сыпучий Набежит волна. И опять стоит на круче — Тишина. Над великою рекою Я, склоняясь, пью, Тихо черпаю рукою Лунную струю. И вода в моих ладонях Призрачно легка, Как росиночка, Что тонет В чашечке цветка. Он жил в каком-то диком удивленье, Нисколько удивленья не тая.

В озвученной И бесконечной шири, Закрыв глаза, Сидел среди ветвей. Всему тому, Что дважды два — четыре, Душевно удивлялся соловей. Все удивляло: Озеро черемух, И воздух, что от ландыша хмельной, И первый взрыв полуденного грома, Прошедшего над лесом, стороной. Со дна ручьев Восходит вдохновенье. Рождающее реки и моря. Так песня началась — От удивленья, От неба, где затеплилась заря, От тишины, От задремавшей рощи, От ветерка, что по ветвям сновал. Дыхание ручьев И говор грома Он сохранил для песен о весне.

И все казалось — мало. Он голоса и песен не жалел. Все соловья в природе понимало, Все соловья на песню поднимало, И он от удивления Шалел! Но, видно, от избытка вдохновенья Не выдержало сердце у певца. И смерть к нему пришла, Как удивленье, Забыв о том, что жизни нет конца. Я вечен, как теченье Волги. Я шел к земле, Как звездный свет, — Стремительно и долго-долго. И в те года, Когда достиг земной основы, Я часто уходил туда, Откуда возвращался. Я никогда не умирал. Жил, настоящее приемля, И долго землю выбирал, Пока не выбрал Эту землю. Я за нее в огне горел, Чтоб выйти к мирному рассвету. Я с ней прошел От первых стрел До первой — в космосе — ракеты. Она моя — пока живу. И вся со мной — пока я с нею.

И глаз отцовских синеву — Пока живу — Забыть не смею. И суждено мне до конца Все вынести с тобой, Россия! Во имя Памяти отца, Что прожил жизнь Во имя сына. Не дымком самокруток, А дымом эпохи Закурила деревня. Было грустно когда-то. Не приходится нынче грустить, Седовласый профессор, Расщепляющий атом, Приезжает к родне погостить. И, тряхнув стариною, Допьяна напоив полсела, Сядет весело в сани И снежной летит целиною Молодецки: — Была не была!. А потом за ответным Угощением Вечер пройдет. Щуря очи хитро От неяркого света, Старина разговор заведет. Ровесников спросит. И вдруг: — Жаль, что вас, мужики, Не хватает в науке! А народ посмеется. Наполнит стаканы народ. И заметит профессор, Что весело пьется, И украдкой о чем-то вздохнет. Лишь будет очки протирать. После молвит: — Придется ли свидеться, Выпьем ли снова? Загрустит Не о смерти. Скорее — наоборот. Но и ваша работа — не мед. Горит звезда, Каких на свете много, Но мне она милее всяких звезд. Она одна — звезда над лунной рожью В туманами просвеченной дали, Звезда полей!

Она неосторожно Бредет себе по краешку земли. Бредет себе, Касается колосьев, Дрожит В кустах прибрежных ивняка, — Над ней проходят молодые лоси, Над ней скрипят тележные колеса, — Моя звезда, она невысока! И все-таки она — моя! До боли, Моя, родная — до скончанья дней — Звезда полей над материнским полем, Над тихою Смоленщиной моей. И в час, Когда мне горько и обидно, Когда иные звезды надо мной, Когда моей звезды В Москве не видно, — Я все же доверяюсь ей. И пусть она далекая такая, Пусть не у всех сияет на виду, Я к ней иду, в потемках спотыкаясь, И ей одной Несу свою беду. Пылит заря рябиновой пыльцой. И падают в холодные рассветы Листы берез, омытые росой. И на душе печально и тоскливо. Наверно, оттого, Что над рекой Одна, как прежде, остается ива С невысказанной вечною тоской.

По ком она печалится, тоскует? Что снится ей, когда темным-темно?. Кукушка не кукует. И журавли отчалили. Тоскует ива И к земле клонится, Все ищет что-то, глядя в тишину.

Где в ростовской области ловят карпа Где в ростовской области ловят карпа
Через ориентировочно через 1 км перед вами появится заводь. Если не обращать внимания на запрет,...
Щука и все виды приманок на нее Щука и все виды приманок на нее
Буквы SP указывают на то, что воблер имеет нейтральную плавучесть, SR — модель с мелким...
Все секреты ловли карася и карпа Все секреты ловли карася и карпа
Соска в данной снасти — это кормушка, массой 20—50 г , которая изготавливается либо из...
Все для охоты и рыбалки днепропетровск Все для охоты и рыбалки днепропетровск
Охотничья кепка в камуфляже MC2Orange идеально подходит для охоты, рыбалки или любых мероприятий на свежем...
Как клюет рыба если давление повышено Как клюет рыба если давление повышено
С освещенностью меняется предпочтение рыбы к цвету приманок — светлые яркие приманки в пасмурную погоду,...
Все о рыбы ловля в черном море с берега Все о рыбы ловля в черном море с берега
К постоянным видам черноморской рыбы относятся: ставрида, кефаль, пеленгас, сифиль, остронос, барабулька, морской ерш, луфарь,...
Коробка рыболовная три кита 0047-2 в ростове Коробка рыболовная три кита 0047-2 в ростове
Подписка на наши новости. Характеристики Отзывы 2 упаковка пакет размер упаковки 154x97x46 мм страна изготовления...
Кормушка для дальнего заброса при ловле карпа Кормушка для дальнего заброса при ловле карпа
Также в задачи пружины входит и удержание небольшого количества прикормки. Груз в кормушке скользит по...
Все о рыбалка и снасти на енисеевич Все о рыбалка и снасти на енисеевич
Нож делается из дюраля, а пятачок — из специальной смолы. В момент поклевки он переворачивается,...
Рыбалка по россии на майские праздники 2020 из спб Рыбалка по россии на майские праздники 2020 из спб
Юлия К новым необычностям! Париж и Амстердам - сладкая парочка на майские праздники. Здесь Вы...
Какая приманка на карпа ранней весной в украине Какая приманка на карпа ранней весной в украине
Эта аллегория, на мой взгляд, очень напоминает поведение карпа весной, когда рыба питается очень мало...
Ловля карася в мае на поплавочную удочку календарь Ловля карася в мае на поплавочную удочку календарь
Сентябрь служит для карася, как и для всех других рыб временем, когда открывается жор. Всё...
Как правильно ловить налима весной на донку Как правильно ловить налима весной на донку
А места его кормёжки могут быть следующие: Снасти выставляются засветло. Тонкости ловли леща весной: снасти...
Поплавки для ловли плотвы своими руками Поплавки для ловли плотвы своими руками
Сначала нужно вырезать заготовку необходимых размеров и формы, после чего её нужно обработать с помощью...
Рыбалка в старой малуксе ленинградской области Рыбалка в старой малуксе ленинградской области
На Малуксе, конечно же, катаются на лодках, ну и рыбачат. Недалеко от деревни Старая Малукса...
Подставка на костер для приготовления пищи Подставка на костер для приготовления пищи
Подставка под казан Везувий 12 литров, кованая. Мангальная вставка 4. На AliExpress мы предлагаем тысячи...
Календарь клева карася на апрель-май 2020г Календарь клева карася на апрель-май 2020г
Когда зацветают деревья, можно использовать мелких гусениц и всевозможных летающих насекомых, а также нимф: личинок...
Все о рыбалке в сентябре на леща Все о рыбалке в сентябре на леща
Появляется хороший шанс даже в ноябре поймать леща на поплавочную удочку с берега. Устал наживку...